Матф. 27, 41-43

Если бы эта жертва не была принесена, то существование мира не имело бы смысла...

«Других спасал, а Себя Самого не может спасти; если Он Царь Израилев, пусть теперь сойдёт с креста, и уверуем в Него». Мог ли Иисус Христос сойти с креста? Конечно мог! В любой момент Он мог сказать: «Они распяли Меня и ещё насмехаются надо Мной! Не буду за них страдать!» — и сойти с креста. Однако это не произошло, и в этом наше спасение.

Однажды иудеи спросили Иисуса: «Что нам делать, чтобы творить дела Божии? Иисус сказал им в ответ: вот дело Божие, чтобы вы веровали в Того, Кого Он послал» (Иоан. 6, 28-29).

Спасение людей напрямую связано с верой в Иисуса Христа. И вот люди предлагают Христу сойти с креста, чтобы в них появилась вера.

Прекращение страданий сулило весьма желанное явление: веру людей! Но Господь не мог положиться на то, что они действительно уверуют. Даже если бы они поверили в Него как в Мессию, что пользы? Мессия должен был искупить их вину, а сойдя с креста, Он этого не сделает.

Все жертвы, которые израильтяне приносили Богу, сами по себе не имели искупительной силы — они лишь указывали на истинную жертву, на Иисуса Христа. Если бы Он сошёл с креста, эти жертвы потеряли бы смысл. Бог миловал людей, имея в виду будущую жертву Мессии. Если бы эта жертва не была принесена, то существование мира не имело бы смысла, так как человечество обрекалось на вечные мучения.

Сошедший с креста Мессия мог бы создать Израильское царство и покорить Себе все народы. У Него было вполне достаточно силы для этого. Но это царство не имело бы права на существование, потому что все его граждане — грешники, виновные перед Богом. Из-за отсутствия достойной жертвы за них Божья святость требовала бы их уничтожения.

И распинавшие Христа, и предлагавшие Ему сойти с креста были слепы и действительно не знали, что делали. Да, Он раньше спасал других, спасал некоторых, а теперь, оставаясь на кресте и умирая, Он спасал неисчислимое множество грешников. Господь знал всё это и не мог оставить крест в силу Своей Божественной природы, которая жаждала вечного спасения погибших. Он был «предан за грехи наши и воскрес для оправдания нашего» (Рим. 4, 25).