– Глянь, глянь, чего это они? Че это там за куча-мала? – пробасил водитель рейсового автобуса своему напарнику. – Что-то стряслось, раз посыпались, ровно саранча.
– Где, где?» «– Да во-он впереди.
Микрофон не был отключен, и, поскольку рассмотреть что-то через обледеневшие стекла салона было невозможно, пассажиры, те, кто полюбопытнее, тут же сгрудились у водительской кабины. Представшая взору картина вызвала у них прямо противоположные мнения: перед самой развилкой стояла одинокая «коробочка», и из ее распахнутой двери один за одним выходили люди. Перебравшись через отвал обочины, они вроде как падали на снег. Судя по густому сизому дыму из выхлопной трубы, мотор продолжал работать, и клубы дыма устремлялись ввысь, и, светлея на лету, растворялись там без следа.
– Че это они, че это? – раздались удивленные голоса.
– Может, угорели в кузове-то? – предположила старушка. Она так и прилипла к заднему стеклу кабины. –»
«Вона как дымит, зараза.
– Нормально дымит, бабка, – оборвал ее дед в облезлом кожушке и такой же древней шапке с подвернутыми вовнутрь ушами, отчего она походила на рыцарский шлем с рогами. – Не суй свой нос, где не толкуешь.
– Ты много толкуешь, – обиделась она. – Видишь, падают. Угорели, как есть, угорели.
– Вот ведь заладила свое: угорели, угорели. То бы я не разобрал, что угорели. Хорошо, видать, поддали за встречу, вот и вся разгадка. Умеют радоваться люди.
Тем временем автобус поравнялся с «коробочкой», и все отчетливо увидели, что эти люди, в основном молодые девчата, стоят на коленях.
Шофер, притормозивший было около них, тут же дал газу.
– Молятся… Туды твою растуды, – невнятно выругался он. – Расплодилось их тут…
– Тю-ю, нашли место, – презрительно протянул и дед. – Сидели бы по домам тихосенько, никому бы не мешали. Нет, обязательно на люди надо.
Реплика показалась нелепой даже его спутнице.
– А здесь кому помешали? Тебе, пень ты болотный? – укорила она его и передразнила: – «Рази бы я не разобрал». Вот и не разобрал, потому что одна пьянь на уме. А люди перед Богом каются.
И она совершенно неожиданно для всех поставила общий диагноз:
– Все мы согрешили перед Богом. Всем нам надо теперь каяться. Пока не поздно.
Пассажиры, уже занявшие свои прежние места, постарались не расслышать этих ее слов и с отсутствующим видом стали разглядывать узоры на обледеневших окнах. Бабка «вернулась к своему потускневшему деду. До самой автостанции никто больше не проронил ни слова. Пронзительная по смыслу картина: люди, стоявшие на снегу и взывавшие к Богу, – не сразу изгладилась из их памяти. Старушка, сама того не подозревая, заронила семя сомнения в их души словами апостола Павла: «…Все под грехом, как написано: „Нет праведного ни одного; нет разумеющего; никто не ищет Бога; все совратились с пути, до одного негодны; нет делающего добро, нет ни одного“ …Все согрешили и лишены славы Божией».»

Отрывок из книги
Странник я на этой земле
Виталий ПОЛОЗОВ

image